на головную страницу сайта | к оглавлению раздела

Игорь-Северянин

Лотарев Игорь Васильевич

"Громокипящий кубок". Сборник стихов. 1913 год


Биография Игоря Северянина. Оглавление



Громокипящий кубок (1913 г.): первый нашумевший сборник поэта. За 1913-1918 гг. сборник выдержал 10 изданий. Сборник был подготовлен по совету В. Я. Брюсова. Сюда вошли поэзы за 1905-1912 гг. Появление сборника высоко оценили Ф. Сологуб (написав предисловие), А. Блок, В. Ходасевич, О. Мандельштам, Н. Гумилев.


-=начало окончание=-

     Эта книга, как и все мое Творчество,
     посвящается мною Марии Волнянской,мо-
     ей тринадцатой и, как Тринадцатая, по-
     следней.


     Игорь Северянин.







	Поэзы


51. Ноктюрн

Бледнел померанцевый запад,
В горах голубели туманы,
И гибко, и цепко сплетались
В объятьях над вами лианы.

Сквозь кружева листьев ажурных
Всплывали дворцов арабески,
Смеялись алмазы каскадов
Под их пробужденные плески.

Вам слышался говор природы,
Призывы мечтательных веток,
И вы восхищалися пляской
Стрекоз, грациозных кокеток.

Растенья дышали душисто
Вечерним своим ароматом,
И птицы, блаженствуя, пели -
Как вы, восхищаясь закатом.

Весь мир оживал при закате
По странной какой-то причуде...
И было так странно, так дивно
Вам, жалкие темные люди!

И было вам все это чуждо,
Но так упоительно ново,
Что вы поспешили... проснуться,
Боясь пробужденья иного...

		1908

52. Баллада

		И. Д.

У мельницы дряхлой, закутанной в мох
	Рукою веков престарелых,
Где с шумом плотины сливается вздох
	Осенних ракит пожелтелых,

Где пенятся воды при шуме колес,
	Дробя изумрудные брызги,
Где стаи форелей в задумчивый плес
	Заходят под влажные взвизги

Рокочущих, страстных падучих валов,
	Где дремлет поселок пустынный,-
Свидетель пирушек былых и балов,-
	Дворец приютился старинный.

Преданье в безлистную книгу времен
	Навек занесло свои строки;
Но ясную доблесть победных знамен
	Смущают все чьи-то упреки.

Нередко к часовне в полуночный час
	Бредут привиденья на паперть
И стонут, в железные двери стучась,
	И лица их белы, как скатерть.

К кому обращен их столетний упрек
	И что колыхает их тени?
А в залах пирует надменный порок,
	И плачут в подполье ступени...

		1909


53. Октябрь

Люблю октябрь, угрюмый месяц,
Люблю обмершие леса,
Когда хромает ветхий месяц,
Как половина колеса.
Люблю мгновенность: лодка... хобот...
Серп... полумаска... леса шпиц...
Но кто надтреснул лунный обод?
Кто вор лучистых тонких спиц?
Морозом выпитые лужи
Хрустят и хрупки, как хрусталь;
Дороги грязно-неуклюжи,
И воздух сковывает сталь.
Как бред земли больной, туманы
Сердито ползают в полях,
И отстраданные обманы
Дымят при блеске лунных блях.

И сколько смерти безнадежья
В безлистном шелесте страниц!
Душе не знать любви безбрежья,
Не разрушать душе границ!

Есть что-то хитрое в усмешке
Седой улыбки октября,
В его сухой, ехидной спешке,
Когда он бродит, тьму храбря.
Октябрь и Смерть - в законе пара,
Слиянно-тесная чета...
В полях - туман, как саван пара,
В душе - обмершая мечта.

Скелетом черным перелесец
Пускай пугает: страх сожну.
Люблю октябрь, предснежный месяц,
И Смерть, развратную жену!..

		1910. Октябрь


54. Секстина

Предчувствие - томительней кометы,
Непознанной, но видимой везде.
Послушаем, что говорят приметы
О тягостной, мучительной звезде.
Что знаешь ты, ученый! сам во тьме ты,
Как и народ, светлеющий в нужде.

Не каждому дано светлеть в нужде
И измерять святую глубь кометы...
Бодрись, народ: ведь не один во тьме ты,-
Мы все во тьме - повсюду и везде.
Но вдохновенна мысль твоя в звезде,
И у тебя есть верные приметы.

Не верить ли в заветные приметы,
Добытые забитыми в нужде?
Кончина мира, скрытая в звезде,-
Предназначенье тайное кометы;
И ты, мужик, твердишь везде, везде,
Что близок час... Так предреши во тьме ты.

Как просветлел божественно во тьме ты!
Пророчески-туманные приметы;
Они - костры, но те костры - везде...
Народный гений, замкнутый в нужде,
Один сумел познать мечту кометы
И рассказать о мстительной звезде.

Я вижу смерть, грядущую в звезде,
И, если зло затерянной во тьме ты,
Пророк-поэт языческой приметы,
Мне говоришь об ужасах кометы,
Сливаюсь я с тобой и о нужде
Хочу забыть: к чему? ведь смерть везде!

Она грядет, она уже везде!..
Крылю привет карающей звезде -
Она несет конец земной нужде...
Как десять солнц, сверкай, звезда, во тьме ты,
Жизнь ослепи и оправдай приметы
Чарующей забвением кометы!

		1910. Январь


55. Земля и Солнце

Вселенская поэма

Земля любит Солнце за то,
Что Солнце горит и смеется.
А Солнце за то любит Землю,
Что плачет и мерзнет она.
Не сблизиться им никогда,
Они и далеки, и близки;
Пока не остынет светило,
Живет и страдает Земля.
Хотя у них общего нет,
Не могут прожить друг без друга:
Земля для того и живет ведь,
Чтоб только на Солнце смотреть.
Оно для нее - идеал,
Любимая, вечная греза;
А Солнце живет для того лишь,
Чтоб Землю холодную греть.
Они неизменны в любви,
И, если не видятся долго,
Виною - нелепые тучи,
Которые их разлучают,-
Разлука рождает тоску,
И Солнце томится и страждет,
И жаждет скорее свиданья
С далекой, но милой Землей.
Влюбленные видятся днем,
Встречаясь всегда на рассвете;
Но к часу вечернему Солнце
Улыбно уходит домой.
А если б оно не ушло
В урочное время - от жара
Земля бы блаженно зачахла,
И было б виновно оно.
А если б оно не ушло
Три дня и три долгие ночи,
Земля бы сама запылала
И ярче, чем Солнце само!
Тогда бы погибла любовь! -
Когда бы увидело Солнце,
Что больше Земля не тоскует...
Пускай бы погибла любовь!
Тогда бы погибла мечта! -
Когда бы увидело Солнце
Веселой и радостной Землю...
Пускай бы погибла мечта!
В своей всепобедной любви
Светило готово на жертву -
Отдать и сиянье, и пламя
Для блага, для счастья Земли.
Не хочет, боится Земля
Сравняться с прекрасным светилом:
Кому же тогда ей молиться?
Кого же тогда ей любить?

Страданье - природы закон...
Нет равной любви на планете...
- Тебя я люблю за бессилье,
Ты любишь за силу меня!

		1911. Февраль


56. Завет

		Не убивайте голубей.
			Мирра Лохвицкая

Целуйте искренней уста -
Для вас раскрытые бутоны,
Чтоб их не иссушили стоны,
Чтоб не поблекла красота!
С мечтой о благости Мадонны
Целуйте искренней уста!

Прощайте пламенней врагов,
Вам причинивших горечь муки,
Сковавших холодом разлуки,
Топящих в зле без берегов.
Дружней протягивайте руки,
Прощайте пламенней врагов,

Страдайте стойче и святей,
Познав величие страданья.
Да не смутят твои рыданья
Покоя светлого детей!
Своим потомкам в назиданье
Страдайте стойче и святей!

Любите глубже и верней -
Как любят вас, не рассуждая,
Своим порывом побуждая
Гнать сонмы мертвенных теней...
Бессмертен, кто любил, страдая,-
Любите глубже и верней!

		1909. Сентябрь


57. Надрубленная сирень

	Проснулся хутор.
	Весенний гутор
Ворвался в окна... Пробуждены,
	Запели - юны -
	У лиры струны,
И распустилась сирень весны.

	Запахло сеном.
	И с зимним пленом
Земля простилась.. Но - что за сны?!.
	Согнулись грабли...
	Сверкнули сабли
И надрубили сирень весны!..

		1908


II. Мороженое из сирени

58. Мороженое из сирени!

- Мороженое из сирени! Мороженое из сирени!
Полпорции десять копеек, четыре копейки буше.
Сударыни,  судари,  надо  ль? - не дорого - можно
                                    без прений...
Поешь  деликатного,  площадь: придется  товар  по
                                            душе!

Я   сливочного   не   имею,    фисташковое    все
                                     распродал...
Ах, граждане, да неужели вы требуете крэм-брюле?
Пора популярить изыски, утончиться вкусам народа,
На улицу специи кухонь, огимнив эксцесс в вирелэ!

Сирень  -  сладострастья   эмблема.   В   лилово-
                                 изнеженном крене
Зальдись, водопадное сердце, в душистый и сладкий
                                         пушок...
Мороженое из сирени, мороженое из сирени!
Эй,  мальчик  со  сбитнем,   попробуй!   Ей-богу,
                               похвалишь, дружок!

		1912. Сентябрь


59. Фиолетовый транс

О, Лилия ликеров,- о, Cre`me de Violette! {3}
Я выпил грез фиалок фиалковый фиал...
Я приказал немедля подать кабриолет
И сел на сером клене в атласный интервал.

Затянут в черный бархат, шоффэр - и мой клеврет -
Коснулся рукоятки, и вздрогнувший мотор,
Как жеребец заржавший, пошел на весь простор,
А ветер восхищенный сорвал с меня берэт.

Я приказал дать "полный". Я нагло приказал
Околдовать природу и перепутать путь!
Я выбросил шоффэра, когда он отказал,-
Взревел! и сквозь природу - вовсю и как-нибудь!

Встречалась ли деревня,- ни голосов, ни изб!
Врезался в чернолесье,- ни дерева, ни пня!
Когда б мотор взорвался, я руки перегрыз б!..
Я опьянел грозово, все на пути пьяня!..

И вдруг-безумным жестом остолблен кленоход:
Я лилию заметил у ската в водопад.
Я перед ней склонился, от радости горбат,
Благодаря: за встречу, за благостный исход...

Я упоен. Я вещий. Я тихий. Я греээр.
И разве виноват я, что лилии колет
Так редко можно встретить,  что  путь  без  лилий
                                          сер?...
О, яд мечты фиалок,- о, Cre`me de Violette...

		1911


60. Качалка грезэрки

		Л. Д. Рындиной

	Как мечтать хорошо Вам
	В гамаке камышовом
Над мистическим оком - над бестинным прудом!
	Как мечты сюрпризэрки
	Над качалкой грезэрки
Истомленно лунятся: то - Верлэн, то - Прюдом.

	Что за чудо и диво! -
	То Вы - леди Годива,
Через миг - Иоланта, через миг Вы - Сафо...
	Стоит Вам повертеться,-
	И загрезится сердце:
Все на свете возможно, все для Вас ничего!

	Покачнетесь Вы влево,-
	Королев Королева,
Властелинша планеты голубых антилоп,
	Где от вздохов левкоя
	Упоенье такое,
Что загрезит порфирой заурядный холоп!

	Покачнетесь Вы вправо,-
	Улыбнется Вам Слава
И дохнет Ваше имя, как цветы райских клумб;
	Прогремит Ваше имя,
	И в омолненном дыме
Вы сойдете на Землю,- мирозданья Колумб!

	А качнетесь Вы к выси,
	Где мигающий бисер,
Вы постигнете тайну: вечной жизни процесс,
	И мечты сюрпризэрки
	Над качалкой грезэрки
Воплотятся в капризный, но бессмертный эксцесс.

		Дылицы
		1911


61. Боа из кризантем

Вы прислали с субреткою мне вчера кризантэмы -
Бледновато-фиалковые, бледновато-фиалковые...
Их головки закудрились, ароматом наталкивая
Властелина Миррэлии на кудрявые темы...

Я имею намеренье Вам сказать в интродукции,
Что цветы мне напомнили о тропическом солнце,
О спеленатых женщинах, о янтарном румянце.
Но японец аляповат для моей репродукции.


А  потом  мне  припомнился - ах,  не  смейтесь! -
                                     констрактор,
И боа мне понравилось из маркизных головок...
Вы меня понимаете? Я сегодня неловок...
О, в поэзах изысканных я строжайший редактор!

Не имею намеренья,- в этот раз я намерен,-
Вас одеть фиолетово, фиолетово-бархатно.
И - прошу Вас утонченно! - прибегите  Вы  в  парк
                                            одна,
У ольхового домика тихо стукните в двери.

Как боа кризантэмное бледно-бледно фиалково!
Им Вы крепко затянете мне певучее горло...
А наутро восторженно всем поведает Пулково,
Что открыли ученые в небе новые перлы...

		1911


62. Шампанский полонез

Шампанского в лилию! Шампанского в лилию!
Ее целомудрием святеет оно.
Mignon c Escamilio! Mignon c Escamilio!
Шампанское в лилии - святое вино.

Шампанское, в лилии журчащее искристо,-
Вино, упоенное бокалом цветка.
Я славлю восторженно Христа и Антихриста
Душой, обожженною восторгом глотка!

Голубку и ястреба! Ригсдаг и Бастилию!
Кокотку и схимника! Порывность и сон!
В шампанское лилию! Шампанского в лилию!
В морях Дисгармонии - маяк Унисон!

		1912. Октябрь


63. Поэзоконцерт

		Где свой алтарь воздвигли боги,
		Не место призракам земли!
			Мирра Лохвицкая

В Академии Поэзии - в озерзамке беломраморном -
Ежегодно мая первого фиолетовый концерт,
Посвященный  вешним сумеркам,  посвященный  девам
                                      траурным...
Тут  -  газеллы  и  рапсодии,  тут - и  глина,  и
                                        мольберт.

Офиалчен и олилиен озерзамок Мирры Лохвицкой.
Лиловеют разнотонами станы тонких поэтесс,
Не   доносятся  по  озеру  шумы  города  и  вздох
                                         людской,
Оттого, что груди  женские  -  тут  не  груди,  а
                                        дюшесс...

Наполняется поэтами безбородыми, безусыми,
Музыкально говорящими и поющими Любовь.
Золот  гордый  замок  строфами,  золот  девушками
                                          русыми,
Золот юным вдохновением и отсутствием рабов!

Гости   ходят   кулуарами,   возлежат  на  софном
                                         бархате,
Пьют вино, вдыхают лилии, цепят звенья пахитос...
Проклинайте, люди трезвые! Громче,  злей, вороны,
                                      каркайте! -
Я, как ректор Академии, пью за озерзамок тост!

		1911


64. Это было у моря

Поэма-миньонет

Это было у моря, где ажурная пена,
Где встречается редко городской экипаж...
Королева играла - в башне замка - Шопена,
И, внимая Шопену, полюбил ее паж.

Было все очень просто, было все очень мило:
Королева просила перерезать гранат,
И дала половину, и пажа истомила,
И пажа полюбила, вся в мотивах сонат.

А потом отдавалась, отдавалась грозово,
До восхода рабыней проспала госпожа...
Это было у моря, где волна бирюзова,
Где ажурная пена и соната пажа.

		1910. Февраль


65. Зизи

		Постигнуть сердцем все возможно
		Непостижимое уму.
			К. Фофанов

Бесшумно шло моторное ландо
По "островам" к зеленому "пуанту".
И взор Зизи, певучее рондо,
Скользя в лорнет, томил колени франту...

Хрустит от шин заносчиво шоссе,
И воздух полн весеннего удушья,
В ее душе - осколки строф Мюссэ,
А на лице - обидное бездушье.

Зизи, Зизи! Тебе себя не жаль?
Не жаль себя, бутончатой и кроткой?
Иль, может быть, цела души скрижаль,
И лилия не может быть кокоткой?

Останови мотор! сними манто
И шелк белья, бесчестья паутину,
Разбей колье и, выйдя из ландо,
Смой наготой муаровую тину!

Что до того, что скажет Пустота
Под шляпками, цилиндрами и кэпи!
Что до того! - такая нагота
Великолепней всех великолепий!

		1910. Февраль


66. Кензели

В  шумном  платье  муаровом,   в  шумном   платье
                                         муаровом
По аллее олуненной Вы проходите морево...
Ваше платье изысканно, Ваша тальма лазорева,
А дорожка песочная от листвы разузорена -
Точно лапы паучные, точно мех ягуаровый.

Для утонченной женщины ночь всегда новобрачная...
Упоенье любовное Вам судьбой предназначено...
В   шумном   платье  муаровом,  в  шумном  платье
                                       муаровом -
Вы такая эстетная, Вы такая изящная...
Но кого же в любовники? и найдется ли пара Вам?

Ножки плэдом закутайте дорогим, ягуаровым,
И, садясь комфортабельно в ландолете бензиновом,
Жизнь доверьте Вы мальчику, в макинтоше резиновом,
И закройте глаза ему Вашим платьем жасминовым -
Шумным платьем муаровым, шумным платьем муаровым!..

		1911


67. Воздушная яхта

		Ивану Лукашу

Я вскочила в Стокгольме на летучую яхту,
На крылатую яхту из березы карельской.
Капитан, мой любовник, встал с улыбкой на вахту,-
Закружился пропеллер белой ночью апрельской.

Опираясь на румпель, напевая из Грига,
Обещал он мне страны, где в цвету абрикосы,
Мы надменно следили эволюции брига,
Я раскрыла, как парус, бронзоватые косы.

Приставали к Венере, приставали к Сатурну,
Два часа пробродили по ледяной луне мы.
Там в саду урны с негой; принесли мне в сад урну.
На луне все любезны, потому что все немы.

Все миры облетели, все романсы пропели,
Рады были с визитом к самому Палладину...
А когда увидали, что поломан пропеллер,
Наша яхта спустилась на плавучую льдину...


68. M-me Sans-Gene

Рассказ путешественницы

Это было в тропической Мексике,-
Где еще не спускался биплан,
Где так вкусны пушистые персики,-
В белом ранчо у моста лиан.

Далеко-далеко, за льяносами,
Где цветы ядовитее змей,
С индианками плоско-курносыми
Повстречалась я в жизни моей.

Я гостила у дикого племени,
Кругозор был и ярок, и нов,
Много-много уж этому времени!
Много-много уж этому снов!

С жаркой кровью, бурливее кратера,
Краснокожий метал бумеранг,
И нередко от выстрела скваттера
Уносил его стройный мустанг.

А бывало пунцовыми ранами
Пачкал в ранчо бамбуковый пол...
Я кормила индейца бананами,
Уважать заставляла свой пол...

Задушите меня, зацарапайте,-
Предпочтенье отдам дикарю,
Потому что любила на Западе
И за это себя не корю...

		1910


69. Июльский полдень

Синематограф

Элегантная коляска, в электрическом биеньи,
Эластично шелестела по шоссейному песку;
В ней  две  девственные  дамы,  в  быстро-темпном
                                         упоеньи,
В   Ало-встречном  устремленьи  -  это  пчелки  к
                                        лепестку.

А кругом бежали сосны, идеалы равноправий,
Плыло небо, пело солнце, кувыркался ветерок;
И под шинами мотора пыль дымилась, прыгал гравий,
Совпадала с ветром птичка на дороге без дорог...

У ограды монастырской столбенел зловеще инок,
Слыша   в  хрупоте  коляски  звуки  "нравственных
                                       пропаж"...
И с испугом отряхаясь от разбуженных песчинок,
Проклинал безвредным взором шаловливый экипаж.

Хохот,  свежий точно море,  хохот,  жаркий  точно
                                          кратер,
Лился лавой из коляски, остывая в выси сфер,
Шелестел молниеносно под колесами фарватер,
И пьянел вином восторга поощряемый шоффэр...

		1910


70. Хабанера III

От грез Кларета - в глазах рубины,
Рубины страсти, фиалки нег.
В хрустальных вазах коралл рябины
И белопудрый, и сладкий снег.

Струятся взоры... Лукавят серьги...
Кострят экстазы... Струнят глаза...
- Как он возможен, миражный берег...-
В бокал шепнула синьора Za.

О, бездна тайны! О, тайна бездны!
Забвенье глуби... Гамак волны...
Как мы подземны! Как мы надзвездны!
Как мы бездонны! Как мы полны!

Шуршат истомно муары влаги,
Вино сверкает, как стих поэм...
И закружились от чар малаги
Головки женщин и криэантэм...

		1911


71. Каретка куртизанки

Каретка куртизанки, в коричневую лошадь,
По хвойному откосу спускается на пляж.
Чтоб ножки не промокли, их надо окалошить,-
Блюстителем здоровья назначен юный паж.

Кудрявым музыкантам предложено исполнить
Бравадную мазурку. Маэстро, за пюпитр!
Удастся ль душу дамы восторженно омолнить
Курортному оркестру из мелодичных цитр?

Цилиндры солнцевеют, причесанные лоско,
И дамьи туалеты пригодны для витрин.
Смеется куртизанка. Ей вторит солнце броско.
Как хорошо в буфете пить крем-де-мандарин!

За чем же дело стало? - к буфету, черный кучер!
Гарсон, сымпровизируй блестящий файф-о-клок...
Каретка куртизанки опять все круче, круче,
И паж к ботинкам дамы, как фокстерьер, прилег...

		Дылицы
		1911


72. Нелли

В будуаре тоскующей нарумяненной Нелли,
Где под пудрой молитвенник, а на ней Поль-де-Кок,
Где   брюссельское  кружево...   на   платке   из
                                       фланели! -
На кушетке загрезился молодой педагог.

Познакомился в опере и влюбился, как юнкер.
Он готов осупружиться, он решился на все.
Перед нею он держится, точно мальчик, на струнке,
С нею в паре катается и играет в серсо.

Он читает ей Шницлера, посвящает в коктэбли,
Восхвалив авиацию, осуждает Китай
И, в ревнивом неверии, тайно метит в констэбли...
Нелли нехотя слушает.- Лучше ты покатай.

"Философия похоти!..- Нелли думает едко.-
Я в любви разуверилась, господин педагог...
О, когда бы на "Блерио" поместилась кушетка!
Интродукция - Гауптман, а финал - Поль-де-Кок!"

		Дылицы
		1911


73. Клуб дам

Я  в  комфортабельной  карете,  на  эллипсических
                                        рессорах,
Люблю заехать  в  златополдень  на  чашку  чая  в
                                       жено-клуб,
Где вкусно сплетничают дамы о светских  дрязгах и
                                        о ссорах,
Где глупый  вправе  слыть  не  глупым,  но  умный
                               непременно глуп...

О,   фешенебельные   темы!   от   вас  тоска  моя
                                       развеется!
Трепещут губы иронично, как земляничное желе...
- Индейцы  -  точно  ананасы,  и  ананасы  -  как
                                       индейцы...
Острит креолка, вспоминая о экзотической земле.

Градоначальница зевает, облокотясь на пианино,
И смотрит в окна,  где  истомно  бредет хмелеющий
                                            Июль.
Вкруг золотеет паутина,  как символ ленных пленов
                                          сплина,
И я,  сравнив  себя со всеми,  люблю клуб дам  не
                                     потому ль?..

		1912. Июнь


74. Эксцессерка

Ты пришла в шоколадной шаплетке,
Подняла золотую вуаль.
И, смотря на паркетные клетки,
Положила боа на рояль.

Ты затихла на палевом кресле,
Каблучком молоточа паркет...
Отчего-то шепнула: "А если?.."
И лицо окунула в букет.

У окна альпорозы в корзине
Чуть вздохнули,- их вздох витьеват.
Я не видел кузины в кузине,
И едва ли я в том виноват...

Ты взглянула утонченно-пьяно,
Прищемляя мне сердце зрачком...
И вонзила стрелу, как Диана,
Отточив острие язычком...

И поплыл я, вдыхая сигару,
Ткя седой и качелящий тюль,-
Погрузиться в твою Ниагару,
Сенокося твой спелый июль...

		1912
		Спб


75. Chanson coquette {4}

Над морем сидели они на веранде,
Глаза устремив к горизонту.
Виконт сомневался в своей виконтессе,
Она доверяла виконту.

Но пели веселые синие волны
И вечера южного влага,
И пела душа, танцевавшая в море:
"Доверие - высшее благо"...

И песнь поднималась легко на веранде,
Смущение верилось зонту...
Виконт целовал башмачок виконтессы,
Она отдавалась виконту!

		1908


76. Юг на севере

Я остановила у эскимосской юрты
Пегого оленя,- он поглядел умно.
	А я достала фрукты
	И стала пить вино.

И в тундре - вы понимаете? - стало южно...
В щелчках мороза - дробь кастаньет...
	И захохотала я жемчужно,
	Наведя на эскимоса свой лорнет.

		1910


77. Фантазия восхода

Утреет. В предутреннем лепете
Льнет рыба к свинцовому грузику.
На лилий похожи все лебеди,
И солнце похоже на музыку!

Светило над мраморной виллою
Алеет румянцем свидания.
Придворной певицей Сивиллою
На пашне пропета "Титания".

У статуи Мирры паломники
Цветками кадят, точно ладаном.
Мечтатели - вечно бездомники...
Мечтатели - в платье заплатанном...

В лице, гениально изваянном,
Богини краса несказанная!
Гимн Солнцу исполнен хозяином,
"Осанна!" гремит за "Осанною!".

Коктэбли звучат за коктэблями,
Поют их прекрасные женщины;
Их станы колышатся стеблями,
Их лица улыбкой увенчаны.

Все гнезда в лопочущем хлопоте...
Все травы в бриллиантовом трепете.
Удало в ладони захлопайте,-
И к солнцу поднимутся лебеди!

		1911


78. Полонез "Титания"

("Mignon", ария Филины)

        1

Зовусь Титанией, царицей фей,
Я, лунокудрая нимфея - ночь!
Мой паж, сообщник мой, немой Морфей,
	Соткал июнь,
	Вуаля лунь;
	Но только дунь,-
		Прочь!


        2

Благоуханная, как детский сон,
И легковейная, как мотылек,
Порхаю всюду я, и, вознесен
	Моим крылом,
	Мир стал орлом;
	Взмахну жезлом,
		Лет!


        3

Со свитой эльфовой сажусь в челнок
На хрупких крылышках, к Земле летя,
Я из дурман-травы плету венок,
	И на лету
	Всю волю ту
	В него вплету
		Я!

		1910. Лето


79. Песенка Филины

("Mignon", А. Thomas)

Лаэрт, Лаэрт, мой милый,
Возлюбленный Лаэрт!
Сейчас я получила
Сиреневый конверт.

Чего вы рот раскрыли,
Как стофранковый клерк?
Дает нам снова крылья
Барон фон-Роэенберг!

Зовет нас на гастроли
В свой замок на концерт.
Вы, право, точно кролик,
Любимый мой Лаэрт!

Послушайте, мой шельма,
Покрасьте свой парик.
Пускай зовет Вильгельма
Капризный Фредерик.

Ах, ужин за спектаклем
На сто один куверт...
Как весел он! - не так ли,
Мой преданный Лаэрт?..

		Дылицы
		1911


80. Диссона

		Георгию Иванову

В желтой гостиной,  из  серого клена,  с  обивкою
                                        шелковой,
Ваше   сиятельство   любит  по  вторникам  томный
                                         журфикс.
В дамской венгерке  комичного  цвета,  коричнево-
                                        белковой,
Вы предлагаете тонкому обществу присный кэкс,
Нежно вдыхая сигары эрцгерцога абрис фиалковый...

Ваше  сиятельство  к  тридцатилетнему - модному -
                                         возрасту
Тело имеете универсальное... как барельеф...
Душу   душистую,  тщательно  скрытую  в  шелковом
                                         шелесте,
Очень удобную для проституток и для королев...
Впрочем,  простите мне,  Ваше  сиятельство,  алые
                                       шалости...

Вашим   супругом,   послом   в   Арлекинии,  ярко
                                   правительство:
Ум и талант дипломата суть высшие качества...
Но для меня, для безумца, его аристотельство,
Как и поэзы мои для него, лишь чудачество...
Самое ж лучшее в нем, это - Ваше сиятельство!

		1912


81. Эпиталама

Пою в помпезной эпиталаме
- О, Златолира, воспламеняй! -
Пою Безумье твое и Пламя,
Бог новобрачных, бог Гименей!

Весенься вечно, бог пьяный слепо,
Всегда весенься, наивный бог!
Душа грезэра, как рай, нелепа!..
Вздох Гименея - Ивлиса вздох!

Журчит в фиалах вино, как зелье,
О, молодые, для вас одних!
Цветы огрезят вам новоселье -
Тебе, невеста! тебе, жених!

Костер ветреет... Кто смеет в пламя?!
Тот, кто пылает костра сильней!
Пою в победной эпиталаме
Тебя, бог свадьбы, бог Гименей!

		1911


82. В шалэ березовом

Поэметта

В   шалэ   березовом,    совсем    игрушечном   и
                                 комфортабельном,
У зеркалозера, в лесу одобренном, в июне севера,
Убила   девушка,   в  смущеньи  ревности,  ударом
                                        сабельным
Слепого юношу, в чье ослепление так слепо верила.

Травой  олуненной  придя  из  ельника  с  охапкой
                                        хвороста,
В шалэ березовом над Белолилией застала юного,
Лицо склонившего к цветку молочному в порыве
                                         горести,
Тепло   шептавшего   слова   признания   в  тоске
                                       июневой...

У лесоозера, в шалэ березовом,- березозебренном,-
Над   мертвой   лилией,   над    трупом    юноши,
                                    самоуверенно,
Плескалась   девушка   рыданья   хохотом   темно-
                                    серебряным...
- И было гибельно.- И  было  тундрово.-   И  было
                                         северно.

		1910


83. Сонет

Мы познакомились с ней в опере,- в то время,
Когда Филина пела полонез.
И я с тех пор - в очарованья дреме,
С тех пор она - в рядах моих принцесс.

Став одалиской в грезовом гареме,
Она едва ли знает мой пароль...
А я седлаю Память: ногу в стремя,-
И еду к ней, непознанный король.

Влюблен ли я, дрожит в руке перо ль,
Мне все равно; но вспоминать мне сладко
Ту девушку и данную мне роль.

Ее руки душистая перчатка
И до сих пор устам моим верна...
Но встречу вновь посеять - нет зерна!

		1909. Ноябрь


84. Сонет

Ее любовь проснулась в девять лет,
Когда иной ребенок занят куклой.
Дитя цвело, как томный персик пухлый,
И кудри вились, точно триолет.

Любовь дала малютке амулет:
Ее пленил - как сказка - мальчик смуглый...
Стал. через месяц, месяц дружбы - круглый.
Где, виконтесса, наше трио лет?

Ах, нет того, что так пленяло нас,
Как нет детей с игрой в любовь невинной.
Стремится смуглый мальчик на Парнас,

А девочка прием дает в гостиной
И, посыпая "пудрой" ананас,
Ткет разговор, изысканный и длинный.

		Мыза Ивановка
		1909. Июнь


85. Сонет

По вечерам графинин фаэтон
Могли бы вы заметить у курзала.
Она входила в зал, давая тон,
Как капельмейстер, настроеньям зала.

Раз навсегда графиня показала
Красивый ум, прищуренный бутон
Чуть зрелых губ, в глазах застывший стон,
Как монумент неверности вассала...

В ее очей фиалковую глубь
Стремилось сердце каждого мужчины.
Но окунать их не было причины,-

Напрасно взоры ныли: приголубь...
И охлаждал поклонников шедевра
Сарказм ее сиятельства из сэвра.

		1910. Январь


86. Когда придет корабль

Вы оделись вечером кисейно
И в саду стоите у бассейна,
Наблюдая, как лунеет мрамор
И проток дрожит на нем муаром.
Корабли оякорили бухты:
Привезли тропические фрукты,
Привезли узорчатые ткани,
Привезли мечты об океане.
А когда придет бразильский крейсер,
Лейтенант расскажет Вам про гейзер.
И сравнит... но это так интимно!..
Напевая нечто вроде гимна.
Он расскажет о лазори Ганга,
О проказах злых орангутанга,
О циничном африканском танце
И о вечном летуне - "Голландце".
Он покажет Вам альбом Камчатки,
Где еще культура не в зачатке,
Намекнет о нежной дружбе с гейшей,
Умолчав о близости дальнейшей...
За моря мечтой своей зареяв,
Распустив павлиньево свой веер,
Вы к нему прижметесь в теплой дрожи,
Полюбив его еще дороже...

		1911


87. В госпитале

		Елене Семеновой

В незабудковом вуальном платье,
С белорозой в блондных волосах,
Навещаешь ты в седьмой палате
Юношу, побитого в горах...

И когда стеклянной галереей
Ты идешь, улыбна и легка,
Зацветают, весело пестрея,
Под ногой цветы половика.

Льется в окна ароматный рокот...
Ты вздыхаешь с музыкой в лице
Птичье пенье,- и смущенный доктор
Мнет в руке написанный рецепт...

А больной, разматывая марлю,
Не умея чувств своих скрывать,
Отставляя рюмку с Беникарло,
Проклинает скучную кровать...

И весенней девушкой омаен,
Упоен девической весной,
Талию твою слегка сжимая,
Хочет жить больной!

		Декабрь 1911


88. Любовь единственно...

Любить пленительно одну и ту же,
В полузабвении молить: "Приди!
Пригубь уста мои, пригубь и туже
	Озера страсти запруди!"

И бронзой верности грудь скандалив,
Ручьиться шелестно в извивах душ;
И сочным вечером, когда он палев,
	Быть каждой женщине, как муж,

Сметь смело чувствовать и труд пчелиный
Светло опринципить в своем уме;
То - сок из ландыша, то - из малины
	И в поцелуе, и в письме...

Пускай же милая твоя не тужит
И не устраивает слезоем:
Любить единственно, одну и ту же,-
	Не надо вечно быть вдвоем!

		Мыза Пустомержа
		1912. Июль


89. В пяти верстах по полотну...

Весело,    весело    сердцу!     звонко,    душа,
                                    освирелься! -
Прогрохотал искрометно и эластично экспресс.
Я загорелся восторгом! я загляделся на рельсы! -
Дама в окне улыбалась, дама смотрела на лес.

Ручкой меня целовала.  Поздно! - но  как  же  тут
                                      "раньше"?..
Эти глаза... вы-фиалки! эти глаза... вы-огни!
Солнце, закатное солнце! твой дирижабль оранжев!
Сяду в него,- повинуйся, поезд любви обгони!

Кто и куда? - не ответит. Если и хочет, не может.
И не догнать, и не встретить. Греза  -  сердечная
                                            моль.
Все,  что  находит,  теряет  сердце мое...  Боже,
                                            Боже!
Призрачный промельк экспресса  дал  мне  чаруйную
                                            боль.

		Варш. ж. д.
		Май 1912


90. Nocturno

Навевали смуть былого окарины
Где-то в тихо вечеревшем далеке,-
И сирены, водяные балерины,
Заводили хороводы на реке.

Пропитались все растенья соловьями
И гудели, замирая, как струна.
А в воде - в реке, в пруде, в озерах, в яме
Фонарями разбросалася луна.

Засветились на танцующей сирене
Водоросли под луной, как светляки.
Захотелось белых лилий и сирени,-
Но они друг другу странно далеки...

		1909


91. Сказка сиреневой кисти

Пастель

Напевая лунные ноктюрны,
Бредил Май о призрачной вакханке,
Охлаждал свой жар росой из урны,
И скользили ножки, точно санки,
Порошею бело-яблоновой.
Скованы желанья знойным хмелем...
И блистая белизной слоновой
Ровных зубок, шепчет Ночь: "Постелем
Свадебное ложе на поляне,
Набросаем ландышей, азалий
Там, где бродят вдумчивые лани,
Там, где мы впервые рассказали
Сердцем сердцу смутные волненья,
Ожидая тщетно выполненья,
Как шагов невыясненных в зале"...
Тут луна скользнула в аметисте
Глаз царицы, скрытой сонным тюлем,-
И вспорхнули грезы Мая ульем,
И впились в сиреневые кисти...

		1909. Октябрь


92. Полярные пылы

Снеговая поэма

Влюбленная в Северный Полюс Норвегия
	В гордой застыла дремоте.
Ленивые лоси! вы серебро-пегие,
	Ледяное пламя поймете...

И там, где сливается с снегом медведица,
	Греза ее постоянна...
Бледная в экстазе, сомнамбулой светится
	Так же? как д'Арк Иоанна.

Не быть Северянке любовницей полюса:
	Полюс - бесплотен, как греза...
Стремленья об иглы лесов укололися...
	Гаснет ее ариозо...

Морей привидения - глыбы ледяные -
	Точат насмешливо лязги...
И марева сыплют пророчества рдяные
	Волнам в сердитой припляске...

Дух Полюса чутко тревожит элегия,-
	Она воплощается в ноте...
И гордо вздыхая обманом, Норвегия
	Вновь застывает в дремоте.

		1909. Октябрь


93. Квадрат квадратов

Никогда ни о чем не хочу говорить...
О поверь! - я устал, я совсем изнемог...
Был года палачом,- палачу не парить...
Точно зверь, заплутал меж поэм и тревог...

Ни о чем никогда говорить не хочу...
Я устал... О, поверь! изнемог я совсем...
Палачом был года-не парить палачу...
Заплутал, точно зверь, меж тревог и поэм...

Не хочу говорить никогда ни о чем...
Я совсем изнемог... О, поверь! я устал...
Палачу не парить!.. был года палачом...
Меж поэм и тревог, точно зверь, заплутал...

Говорить не хочу ни о чем никогда!..
Изнемог я совсем, я устал, о, поверь!
Не парить палачу!.. палачом был года!..
Меж тревог и поэм заплутал, точно зверь!..

		1910


94. В предгрозье

Этюд

Захрустели пухлые кайзэрки,
Задымился ароматный чай,
И княжна улыбкою грезэрки
Подарила графа невзначай.

Золотая легкая соломка
Заструила в грезы алькермес.
Оттого, что говорили громко,
Колыхался в сердце траур месс.

Пряное душистое предгрозье
Задыхало груди. У реки,
Погрузясь в бездумье и безгрезье.
Удили форелей старики.

Ненавистник дождевых истерик -
Вздрагивал и нервничал дубок.
Я пошел проветриться на берег,
И меня кололо в левый бок.

Детонировал бесслухий тенор -
На соседней даче лейтенант,
Вспыливал нахохлившийся кенар -
Божиею милостью талант.

Небеса растерянно ослепли,
Ветер зашарахался в листве,
Дождевые капли хлестко крепли,-
И душа заныла о родстве...

Было жаль, что плачет сердце чье-то,
Безотчетно к милому влекло.
Я пошел, не дав себе отчета,
Постучать в балконное стекло.

Я один,- что может быть противней!
Мне любовь, любовь ее нужна!
А княжна рыдала перед ливнем,
И звала, звала меня княжна!

Молниями ярко озаряем,
Домик погрузил меня в уют.
Мы сердца друг другу поверяем,
И они так грезово поют.

Снова - чай, хрустящие кайзэрки.
И цветы, и фрукты, и ликер,
И княжны, лазоревой грезэрки,
И любовь, и ласковый укор...

		1910


95. Грасильда

        1

Когда взвуалится фиоль,
	Офлеря ручеек,
Берет Грасильда канифоль,
	И скрипку, и смычок.
Потом идет на горный скат
	Запеть свои псалмы.
Вокруг леса, вокруг закат,
	И нивы, и холмы.
Прозрачна песня, как слюда,
	Как бриллиант в воде...
И ни туда, и ни сюда,-
	И всюду, и везде!


        2

Я выхожу в вечерний сад,
	Утопленный в луне.
Шагну вперед, шагну назад,-
	То к дубу, то к волне.
Повсюду сон, везде туман,
	Как обруч - голоса...
Струят чарующий обман
	Еловые леса.
Грасильда песнь поет во тьме,
	Подобную звезде...
И ни в груди, и ни в уме,-
	И всюду, и везде!


        3

Какая ночь! - и глушь, и тишь,
	И сонь, и лунь, и воль...
Зачем же, сердце, ты грустишь?
	Откуда эта боль?
Грасильда, пой. Грасильда, пой,
	Маячь пути ко сну.
Твоей симфонией слепой
	Я сердце захлестну!
Грасильда, пой!.. Уста к устам,-
	И мы уснем в воде...
Любовь ни здесь, любовь ни там,-
	И всюду, и везде!


96. Июневый набросок

		Мисс Лиль

Взгляни-ка, девочка, взгляни-ка! -
В лесу поспела земляника,
И прифрантился мухомор -
Объект насмешек и умор...
О, поверни на речку глазы
(Я не хочу сказать: глаза...):
Там утки, точно водолазы,
Ныряют прямо в небеса.
Ты слышишь? - чьи-то голоса
Звучат так весело-задорно
Над обнебесенной рекой?
Дитя, послушай,- успокой
Свою печаль; пойми, все вздорно
Здесь, на земле... Своей тоской
Ты ничего тут не изменишь,
Как нищего ни обезденежь.
Как полдня ты не олунишь...
Взгляни вокруг себя, взгляни ж!
Оно подобно мигу, лето...
Дитя, ты только посмотри:
Ведь мухомор - как Риголетто,
Да не один еще,- их три!

		1910


97. Гурманка

Сонет

Ты ласточек рисуешь на меню,
Взбивая сливки к тертому каштану.
За это я тебе не изменю
И никогда любить не перестану.

Все жирное, что угрожает стану,
В загоне у тебя. Я не виню,
Что петуха ты знаешь по Ростану
И вовсе ты не знаешь про свинью.

Зато когда твой фаворит - арабчик
Подаст с икрою паюсною рябчик,
Кувшин Шабли и стерлядь из Шексны.

Пикантно сжав утонченные ноздри,
Ты вздрогнешь так, что улыбнутся сестры,
Приняв ту дрожь за веянье весны...

		1910


98. Марионетка проказ

Новелла

Чистокровные лошади распылились в припляске,
Любопытством и трепетом вся толпа сражена.
По столичному городу проезжает в коляске
Кружевная, капризная властелина жена.

Улыбаясь презрительно на крутые поклоны
И считая холопами без различия всех,
Вдруг заметила женщина - там, где храма колонны,
Нечто красочно-резкое, задохнувшее смех.

Оборванец, красивее всех любовников замка,
Шевелил ее чувственность, раболепно застыв,
И проснулась в ней женщина,  и  проснулась  в ней
                                           самка,
И она передернулась, как в оркестре мотив.

Повелела капризница посадить оборванца
На подушку атласную прямо рядом с собой.
И толпа оскорбленная не сдержала румянца,
Хоть наружно осталася безнадежной рабой.

А когда перепуганный - очарованный нищий
Бессознательно выполнил гривуазный приказ,
Утомленная женщина, отшвырнув голенищи,
Растоптала коляскою марьонетку проказ...

		1910


99. Prelude I

Я, белоснежный, печальноюный бубенчик-ландыш,
		Шуршу в свой чепчик
		Зефира легче
		Для птичек певчих...
И тихо плачу белесой ночью, что миг мне дан лишь
		Для вдохновенья,
		Для упоенья
		Самозабвенья...

		О, Май душистый,
		Приляг на мшистый
		Ковер пушистый!
Люблю, как утром мои коронки ты обрильянтишь!
		На луноструне
		Пою чаруний -
Стрекоз ажурных...  Я  -  милый,  белый,  улыбный
                                           ландыш
		Усну в июне...

		1911


100. Virelai

Я голоса ее не слышал,
И имени ее не знал...
...Она была в злофейном крэпе...
...В ее глазах грустили степи...
Когда она из церкви вышла
И вздрогнула - я застонал
Но голоса ее не слышал,
Но имени ее не знал.

		1912. Ноябрь

Источники:
  • Оригинал здесь www.kulichki.com/~risunok/ - Северянин И., Стихотворения, Советская Россия, М. 1988

© Copyright HTML Gatchina3000, 2004

на головную страницу сайта | к оглавлению раздела




Если у вас болит колено при сгибании, внимательно прочитайте.